alexandre_putt

В прошлом году заинтересованная общественность не раз проявляла внимание к теме сопоставления исторических темпов экономического роста России. Тема эта подогревается время от времени новостями с фронта науки, так и отдельными выпадами в популярных журналах. Для этого есть два благоприятных фактора: с одной стороны в обществе политические страсти накаляются, с другой - постепенно появляются более точные и новые данные, и это несмотря на то, что тема измерения экономического развития в дореволюционной России и в СССР мягко говоря не является животрепещущей и относится к периферии общественной проблематики даже в контексте России.

Вот и сравнительно недавняя статья Маркевича и Харрисона (Markevich and Harrison, "Great War, Civil War, and Recovery: Russia’s National Income, 1913 to 1928," Journal of Economic History 71:3 (2011)) не раз обратила на себя внимание, в том числе среди отдельных московских экономистов. Один из авторов даже удостоился интервью в журнале ``Эксперт''. Статья примечательна тем, что предлагает оценки подушевого уровня ВВП в России в труднейший период XX в. - Гражданскую войну. Таким образом впервые появляется возможность построить один ряд измерений ВВП на душу начиная с конца XIX века и по наши дни, сводя вместе несколько разных источников. Для экономического анализа наличие непрерывного ряда данных крайне важно, так что авторам есть за что сказать спасибо, они проделали действительно важную работу (хотя курьёзно было читать в комментариях к публикации, что теперь-то мы знаем, был ли рост 30-ых гг. восстановительным - для этого данные до 30-ых гг. вообще-то не нужны). Здесь я не комментирую саму научную статью, которую читал ещё в препринте. Речь пойдёт о заявлениях частного характера.

Для меня лично примечательно прежде всего то, что люди, причастные к этой работе и её обсуждению (как и обсуждению данного вопроса вообще), игнорируют достаточно элементарные приёмы экономического анализа, хотя им по рангу не положено. Нет, речь даже не о громких и неосторожных заявлениях вроде того, что годы Гражданской войны для экономики и общества были большим потрясением, чем ВОВ (это, возможно, и так, но авторы явно нереалистично занижают потери времён ВОВ). Взглянем на график:



Зелёненькой линией на нём аккуратно проведён ``долгосрочный тренд''. Этот замечательный тренд выдаётся за некий эталон, согласно которому через исторические передряги ползёт Россия.

Всё это, конечно, замечательно, но откуда взялась такая уверенность, что проведённая линия на графике - это тот самый долгосрочный тренд и есть? На мой взгляд для этого нет ровным счётом никаких оснований. Более того, делая подобные сопоставления, товарищи рискуют совершить грубую методологическую ошибку.

( объяснение )

В качестве самостоятельного добавления к предыдущему сообщению не могу не прокомментировать вновь и вновь всплывающее указание на фальсификацию выборов и вброс голосов пользу "Единой России". Эта тема поднималась как минимум 2 года назад, когда вышла любопытная статья Сергея Шпилькина, с которой я по случаю ознакомился. Так как аргументация за прошедшее время не изменилась ни на йоту, есть смысл её рассмотреть в отдельной записи. Сразу хочу сказать, что никакого отношения к этой партии я не имею и всегда относил себя к её противникам. Более того, я нисколько не сомневаюсь, что какая-то часть голосов была незаконно приписана "ЕР".

В качестве убедительного довода, доказывающего выборные махинации, обычно приводят следующий график, показывающий наличие положительной связи между явкой избирателей и количеством голосов


Отсюда, svetlako.

Надо сказать, такая аргументация поверхностна и довольно проста. Логически она сводится к следующему:

Если A имеет место фальсификация выборов, то имеем B вброс голосов в пользу "ЕР".
Если имеем B вброс голосов, то имеем C корреляцию между явкой и долей голосов в пользу "ЕР".

Отсюда делается вывод, раз имеем C (см. график), то A выборы сфальсифицированы.

Конечно, с логической точки зрения данный вывод несостоятелен. Но дело даже не в этом (пресловутая проблема индукции). В конце концов, никто не отрицает эмпирическую значимость наблюдённого факта С. Дело в практических выводах.

Каковы практические следствия этого тривиального замечания? Они следующие.

Представим себе, что у нас есть множество возможных альтернативных объяснений факта C, одинаково успешных (успешности достичь нетрудно, имея лишь один факт - график выше). Как мы вообще можем утверждать, что истинным объяснением является первое, а не второе или третье?

Формально - никак, у нас нет в распоряжении никакого убедительного критерия, позволяющего отсечь хотя бы часть правдоподобных объяснений. В этом и есть практическое значение упомянутой выше элементарной логической ошибки.

Набросать же множество правдоподобных объяснений не составит труда. Вот некоторые из них.

Возможное объяснение 1. Существование корреляции между политическими предпочтениями и вероятностью прийти на выборы и проголосовать. Например, сторонники т.н. оппозиции больше предрасположены не доверять сложившимся общественным институтам и просто игнорировать выборы. Достаточно посмотреть на тех, из чьих уст раздавались призывы бойкотировать выборы. Соответственно можно ожидать отрицательную корреляцию между кол-вом голосов, отданных оппозиционным партиям, и явкой. И наоборот, убеждённые сторонники "партии власти" скорее доверяют общественным институтам и более предрасположены к тому, чтобы прийти на участок и отдать свой голос.

Например, можно взять размер популяции "ЕР" в 5000, популяции "КПРФ" в 1000, склонность (вероятность) проголосовать за 50% и 25% соответственно и получить следующий замечательный график явки от количества голосов:


(см. также уточнение в конце)

В данном случае предполагая 50 избирательных участков с равным кол-вом избирателей.

Нетрудно убедиться, что без всяких вбросов и фальсификаций мы получили совершенно чёткую зависимость между явкой и долей голосов за гипотетическую "ЕР" (корреляция +0.94). Более того, разброс явки и доли проголосовавших за "ЕР" достаточно велики и вполне похожи на реальные. Всё дело в случайности и в двукратном различии в склонности к голосованию.

Конечно, я не утверждаю, что данная картина отражает действительность хоть в какой-то мере. И даже никаких оснований утверждать, что различие в склонности так велико, у меня нет. Но без дополнительных данных на этот вопрос ответить невозможно. Ясно только, что график зависимости числа голосов за "ЕР" от явки ровным счётом ничего не доказывает. ( Окончание )

На фоне приближающихся выборов словно голуби из шляпы фокусника начали появляться сообщения, агитирующие в пользу неучастия в выборах или других форм сидячих и стоячих протестов. Аргументы остаются неизменными и хорошо узнаваемыми от раза к разу и преимущественно сводятся к следующим утверждениям:

От моего личного участия ничего не зависит, побуду-ка я лучше дома.
Выборы всё равно сфальсифицированы, поэтому бесполезно голосовать, победит тот, кому нужно. Всё уже решено нужными людьми.

Все политики и партии на одно лицо. Поэтому не играет роли, за кого голосовать. Посижу дома. Или Проголосую за наиболее популярного кандидата.

На мой взгляд эта позиция неправильная. Во-первых, она совершенно забывает, что такое политика. Во-вторых, она просто непоследовательная. К сожалению, у меня уже нет времени обдумывать эту проблему достаточно долго, но всё-таки я решил набросать пару замечаний на эту тему.

Что касается первого возражения, то политика - это не когда побеждает мой любимый кандидат и делает то, что я хочу. Политика - это когда через действия различных конфликтующих общественных сил происходит разрешение общественных конфликтов и вырабатывается общий (компромиссный) результат. Для достижения этого результата вполне может быть разумным голосовать против своего кандидата, наиболее идейно и политически близкого мне. Поэтому при анализе возможных исходов выборов и выработке своей личной позиции нужно смотреть на то, какой результат устроит меня больше всего из тех, которые в принципе достижимы. И соответственно действовать, а не напротив, действовать, а потом уже смотреть на результаты и сокрушаться, что у власти в стране одна и та же политическая сила второй десяток лет.

Какие же варианты действий нам доступны? Пока предлагаю остановиться на двух: участвовать и соответственно не участвовать.

Какие последствия могут быть от того, что я не приму участие на выборах? На первый взгляд - никаких. Вес моего голоса - 1 из 140 млн (точнее, больше, так как избирательное право не у всех возрастных категорий). Короче, ничтожная величина, которая никак повлиять на исход не может.

В принципе верно, но совершенно забыто то, что ситуация масштабируется. Если в обществе 40 млн. избирателей поддерживают одну политическую программу и каждый из них в индивидуальном порядке считает, что вес его голоса ничтожен, то в конечном итоге эта программа получает 0 голосов вместо 40 млн., положенных ей, потому что никто не приходит на выборы. Говоря формально, мы имеем дело с двумя равновесиями: в одном на выборы не приходит никто, в другом - заявляются все 40 млн. Какая ситуация материализуется в реальности, зависит не в последнюю очередь от того, что думает каждый отдельный человек и как оценивает возможность другого исхода.

Агитация против участия на выборах в данном случае работает исключительно и только на первую ситуацию, хотя вторая ситуация вполне осуществима! Очевидно, что с точки зрения этих 40 млн. человек непоследовательно и неразумно оставаться дома, и все разговоры об обратном работают на то, чтобы их реальный вес был сведён к нулю. Фактически мы имеем дело с самовыполняющимся пророчеством. Все считают, что от выборов ничего не меняется, и поэтому ничего не меняется.

Ну хорошо, мы пошли на выборы, что делать дальше. Порвать бюллетень? Проголосовать за лидирующего кандидата? Проголосовать за любимого кандидата?

Очевидно, что рвать бюллетень или голосовать за лидера бессмысленно. Это равноценно неучастию на выборах, так как в таком случае побеждает лидер, который и без этого правдами и неправдами получает 100 млн. голосов. Нас интересует отличный результат (если, конечно, читатель не является сторонником status quo, в таком случае беспокоиться ему не нужно).

Голосовать следует за политические силы, которые реально способны оказать влияние. Это означает, что не следует голосовать за любые маргинальные (без негативного подтекста) силы. Под влиянием я подразумеваю не столько проведение конкретного приятного мне закона, сколько саму возможность оказаться в Думе (в случае парламентских выборов) или пройти во второй тур президентских выборов. Содержание программ, идеологическая база, лица предводителей партий - всё это совершенно незначащие факторы на том уровне демократии, который установился в России. Повторюсь, играет значение только способность преодолеть барьер.

Обращаясь к предыдущим выборам, по этой причине ни в коем случае не следовало голосовать за такие политические конструкты, как партия "Родина" или "Справедливая Россия". Первая была политическим аутсайдером, и результатом голосования за неё стало только усиление лидера и ослабление реальных конкурентов. Вторая партия была мимикрией лидера и в конечном итоге всё свелось к предыдущему случаю. Люди, которые голосуют за политических маргиналов, вообще чистосердечно отдают голоса прямо в карман лидера.

Завершая, отмечу также, что на мой взгляд основной и вполне достаточной задачей в участии в российских политических игрищах может быть само создание многопартийности и альтернативности, а также лучшее информирование политических игроков о реальных предпочтениях граждан. Не столь важно, что шансы на реальное изменение российской политики в настоящий момент малы. Важно, чтобы была нарушена политическая монополия. Даже если все голоса "украдут", те, кому нужно, получат более адекватные сигналы о своей популярности. Даже если на президентских выборах при любом раскладе победит нужный кандидат, те, кому надо, будут поставлены известность о реальном раскладе сил. Если же на российской политической арене опять появятся самостоятельные игроки, тогда можно будет уже говорить о каких-то интересных вариантах и проблемах. Но для этого необходимо, чтобы пресловутые 40 млн. человек наконец оторвались с места и опустили листочек бумаги в урну.

В этой заметке я делюсь своим опытом переноса данных скрупулёзно собранной российской экономической региональной статистики из формата электронной таблицы OpenOffice/LibreOffice Calc (ods) в базу данных SQL на основе SQLite для дальнейшего использования в R. Думаю, это может быть полезно тем, кто занимается обработкой и анализом объёмных экономических или других статистических данных сколь-либо серьёзным, хотя и не индустриальным, образом. Всем остальным эта заметка будет неинтересна, так как является обыкновенным how-to на специфичную тему. Честно говоря, я не обнаружил, предоставляет ли прямой доступ Госкомстат к своей базе данных (не на основе убогого web-интерфейса). По всей видимости нет, что я считаю весьма неприятным недоразумением с их стороны.

Почему SQL?

Лично я большой приверженец использования электронных таблиц, однако возник такой момент, когда данных стало слишком много, и работа с многомегабайтными файлами стала трудоёмкой. Много времени уходит на копирование и шаблонную модификацию рядов цифр.

Типичный "алгоритм" работы со статистикой может выглядеть так: открытие OpenOffice, пролистывание листов, поиск нужной колонки, копирование, вставка, сохранение в csv, импорт в R. Когда приходится делать это десятки раз, начинаешь задумываться об автоматизации обращения к данным.

Пожалуй, современные электронные таблицы оптимальны для передачи данных (хотя рабоче-крестьянский формат csv предпочтительнее), но не для хранения и сложной обработки.

Причём наиболее серьёзная проблема - это необходимость ручного отслеживания обновления данных. В ходе эконометрического анализа могут создаваться десятки небольших частных исследований, для каждого из которых требуется репликация аналогичного набора данных. После (или вследствие) проведения таких исследований данные могут быть обновлены или скорректированы. Могут появиться свежие данные за самый последний отчётный период. Естественно, что возникнет желание пересчитать предыдущие результаты. В случае работы с csv это потребует обновления каждого файла в каждом мини-проекте, что может быстро стать кошмаром. Гораздо разумнее хранить один экземпляр данных в одном централизованном месте, откуда они могут быть запрошены разными инструментами и задачами.

Другие форматы?

Данные можно хранить в Rdata (внутренний формат R), однако это не так удобно, если требуется использование в других средствах или редактирование.

Несколько плюсов и минусов от перехода на SQL

• По сравнению с OpenOffice мнгновенное получение данных


• Устранение хаоса с множественными копиями данных, часть из которых возможно устарела


• Стандартный формат. Изначально я данные хранил в Lotus 1-2-3, конверсия в Calc доставила немало проблем и нет гарантии, что не придётся переходить на другую платформу. С SQL таких проблем, хочется надеяться, нет и не будет


• Возможность нормальной организации дополнительной информации (примечаний, ссылок и т.п.) к данным в строго определённом месте


• Управляемый экспорт по сложным признакам. Ранее для работы с таблицами мне приходилось писать множество одноразовых скриптов на Rexx, чтобы к примеру извлечь каждую пятую строку. Такие запросы лучше выполнять стандартно с помощью обращений SQL


• Сравнительная лёгкость добавления данных и изменения их структуры. Например, в Calc для табличной организации я выбрал отправным годом 1995 для всех таблиц. Однако позднее мне понадобилось добавить несколько серий с 1990 г. Это было весьма неудобно.

Есть и свои недостатки:

• При работе с таблицами данные лучше представляются визуально. Например, можно использовать цветовую раскраску колонок и строк, пусть и примитивную как у меня. Можно непосредственно ``видеть'' цифры


• Требуется изучение SQL и других инструментов. Однако у меня это заняло не так уж много времени (с SQL я фактически сталкиваюсь впервые)


• Невозможность автоматического пересчёта части данных (пожалуй, самая мощная функциональность электронных таблиц). Например, ряд статистики у меня является производным - вычисленным на основе других доступных данных. При обновлении последних автоматически обновлялись первые. Теперь это придётся делать вручную.

Итак, считая плюсы существенными, приступим!
( Read more... )

Для современных интернет-дискуссий достаточно характерно цитирование цифр в качестве последнего аргумента, после которого ``всё ясно''. Статистика призвана выступать самым веским аргументом, который позволяет одной группе спорщиков заклеймить другую и провозгласить победу в споре. Наиболее ``убедительной'' считается ссылка на какой-нибудь регулярный статистический сборник или монографию. В более утончённом случае ряды цифр используются для утверждения собственных идеологических убеждений, т.е. обеспечивают их обоснование (пожалуй, прикрытие). Например, одни группы цитируют потребление мяса или производство пшеницы для ``доказательства'' своих убеждений о том, каким должен быть политический строй в России сегодня (как в славные былые времена, как будто можно ситуацию автоматически перенести на другие условия). Или цифры смертных приговоров судов привлекаются для характеризации всей политической системы. Бывает и так, что в ходе перебранки изобретаются совсем уж странные показатели, по которым и статистики-то не ведётся. В любом случае интернет оказывается заполненным разнообразными таблицами, к которым обращаются с завидным постоянством.

На мой взгляд достаточно убедительно роль статистики в массовом сознании очертил Кара-Мурза:

Числа представляют собой знаковую систему, которая оказывает неотразимое воздействие и на сознание, и на воображение. Магия числа в том, что оно, в отличие от слова или метафоры, обладает авторитетом точности и беспристрастности.

что, правда, не мешает ему использовать сборники цифр в идеологических целях (эту мысль я раскрываю ниже). Т.е. статистика выступает источником якобы независимого и объективного авторитета, стоящего над спорщиками. Если ты не знаешь или споришь со статистикой, ты дурак или тупица. Как вариант парирования можно посетовать на то, что есть ложь, а есть статистика (весьма неостроумно на мой взгляд).

Здесь я хочу набросать пару соображений на эту тему достаточно грубыми штрихами. Вопрос велик, настолько велик, что распадается на целые исследовательские области, поэтому речь стоит вести только о небольшом срезе проблемы. Так, я постараюсь практически не касаться элементарных ошибок в рассуждениях, которые обычно делают при анализе стат. данных, - сейчас речь пойдёт не об этом.( Читать дальше )

(Немного графомании из архивов на тему онтологизации истины, сдобренное цитатами из Ayer (1936). Language, Truth and Logic)

Раз мышление абстрактно, оно не может оперировать онтологическими объектами. Оно урезает и упрощает опыт. Истинной может быть только абсолютно точная копия бытия, но такая копия совершенно бесполезна.

За физическим восприятием (sensation) следует концептуализация. А концептуализация - всегда в мышлении и стало быть в языке. Ребёнок не видит "синего цвета", он видит неопределённый оттенок, а затем на основе некой процедуры делает утверждение: "вижу синий". Это утверждение - абстракция. Конкретно идёт абстрагирование (редукция) от оттенка. У нас нет бесконечного количества слов для выражения цвета.

(на самом деле всё гораздо сложнее, потому что концептуализацию осуществляет ещё мозг - на этапе восприятия, без какого-либо контроля со стороны сознания; именно благодаря этому мы можем вообще ориентироваться в мире)

Любое слово (понятие) - всегда абстракция от действительности. И поэтому не может быть истинным отражением действительности. Потому что истина - это точное соответствие.

Не существует "сущностей" и не может существовать.

Что утверждает классическая философия? Что а) сущность возможна только в своей тотальности (с этим я полностью согласен) б) что её адекватное познание невозможно (а только опосредованно и малодостоверно) (Кант: мы живём в мире феноменов (мире теней по Платону); Шопенгауэр: моя философия критицизма, я утверждаю, что искусство способно приблизить нас к интуитивному осознанию сущности (мировой воли).

Что утверждают позитивисты? Что есть объективная реальность, доступная нам в опыте. Что познание истины доступно через опыт. Т.е. прямо противоположное метафизикам.

"Объективизация" понятия истины говорящим означает его моментальный переход на сторону метафизики. "Объективное" познание может быть позволено только богу. Наше познание принципиально эмпирично и не желает касаться "сущностей". Правильное представление о научной модели - это представление об упорядоченном опыте. Именно так воспринимают науку все реальные учёные.

Вот о субстанциализме (истинность - это всего лишь тождественность, отсюда представление о какой-то самостоятельной субстанции абсолютной истины - полный нонсенс):

"In general, the postulation of real non-existent entities results from the superstition, just now referred to, that, to every word or phrase that can be the grammatical subject of a sentence, there must somewhere be a real entity corresponding. For as there is no place in the empirical world for many of these "entities," a special non-empirical world is in-voked to house them. To this error must be attributed, not only the utterances of a Heidegger, who bases his metaphysics on the assumption that "Nothing" is a name which is used to denote something peculiarly mysterious, (16) but also the prevalence of such problems as those concerning the reality of propositions and universals whose sense-lessness, though less obvious, is no less complete." (p.9)

(это более общее утверждение бессмысленности всех метафизических утверждений, вроде "бог существует" и т.п.; кстати, Ayer разбирает часто звучавший аргумент, раз слово "бог" существует, ему якобы должно соответствовать нечто существующее, но я не отвлекаюсь - см. в тексте подробнее)

Наше познание принципиально ограниченно, потому что оно построено на редуцировании невообразимо сложной реальности с помощью ментальных конструкций - моделей. Понятия вроде "причинности" и "времени" в природе попросту нет - это лишь инструменты мышления.

Наше познание принципиально не даёт нам инстины, потому что опыт всегда конечен. Нельзя совершать элементарную логическую ошибку и путать дедукцию с индукцией. Нельзя на основе конечного опыта утверждать всеобщность результата. Действительно, только логические и математические утверждения могут быть истинными. Эмпрические (научные) утверждения не могут быть истинными в принципе, это смешение категорий.

"Indeed, it will be our contention that no proposition, other than a tautology, can possibly be anything more than a probable hypothesis." (Ayer, p.4, о "жёстком" позитивизме)

Утверждать, что всё дело в точности, выбирая которую можно получать надёжный результат, - значит, не понимать самой сути проблемы. Если теория ньютоновского движения действует с какой-то точностью в нашем мире, это не значит, что она истинна. Ещё раз. Невозможно доказать её истинность. В принципе. Можно только полагать и надеяться, что она будет действовать и впредь. Доказать это невозможно. И не в математике тут дело, а в элементарной логике.

"Consider, for example, the case of general propositions of law-such propositions, namely, as "arsenic is poisonous"; "all men are mortal"; "a body tends to expand when it is heated." It is of the very nature of these propositions that their truth cannot be established with certainty by any finite series of observations." (Ayer, p.4)

В эмпирических науках нет никаких специально придуманных критериев истины - есть критерий верификации, согласно которому модель должна соответствовать данным в рамках более общей модели, которая априори подразумевается достоверной. Ни одна модель при этом не может даже приблизительно отражать действительность - мы произвольно выбираем масштаб расхождения. Например, в статистике мы отбрасываем, обычно, невозможные события из рассмотрения. Но это не значит, что они "ложны". Просто нам удобно их игнорировать, сделав все оговорки, чтобы успокоить философов. Их невозможность доказать в принципе нельзя. Всё равно возможна ситуация, когда они произойдут. Также и с законами Ньютона - ничто не запрещает нам думать, что они могут не сработать в следующую минуту. Нет никаких причин так не думать (хотя есть убеждённость, что это всё же маловозможно).

Что касается практики как критерия "истины", так миллион христиан подпишут все бумаги, что в их "практике" бог есть. И "реальные примеры" приведут. И что теперь? Это означает введение неустранимого субъективизма в науку (что я, кстати, приветствую).


Текст 1-ой главы Ayer (11 стр.)
(оригинал) 247433

Что касается современной философии (как она есть на Западе, т.е.) - то она, безусловно, наука по формальным признакам. У неё есть предмет, метод, научное сообщество и всё необходимое, хотя всё это очень отличается от того, что было ещё в 19 веке.

Вот небольшая любопытная цитата из Хабермаса о месте современной философии, на которую натолкнулся. Он не обязательно выражает свою позицию далее, так как характеризует разные точки зрения.

Ч.С.Пирс (известный амер. философ, если это именно он - прим.) оспаривает возможность радикального сомнения с теми же намерениями, что и Дильтей -- возможность нейтрального понимания. Проблемы всегда встают перед нами в определённых ситуациях; они надвигаются на нас в известной мере как некая объективность, поскольку мы неспособны по своей воле распоряжаться всей совокупностью практических жизненных связей, в которые вовлечены. Сходным образом рассуждает и Дильтей. Мы не можем понять символическое выражение, если уже заранее интуитивно не понимаем его контекст, поскольку неспособны своими силами превратить бесспорно наличествующее фоновое знание нашей культуры в знание эксплицитное. Всякое решение и всякая интерпретация какой-либо проблемы зависят от необозримой сети предпосылок; и эту сеть, в силу её одновременно и целостного, и частного характера, нельзя извлечь путём анализа, нацеливающегося на всеобщее. Таково то направление аргументации, в котором и миф о данности, с его различиями между чувственностью и рассудком, созерцанием и понятием, формой и содержанием, подвергается критике в той же мере, что и различия между аналитическими и синтетическими суждениями, между априори и апостериори. Это смягчение кантовских дуализмов ещё напоминает гегелевскую метакритику, но связанные с ним историзм и приверженность контексту отрезают также и обратную дорогу к Гегелю.


Вот здесь конкретно речь о философии как методе, её отрицание. Т.е. современная философия порвала с Гегелем и прочими ввиду осознания неспособности выстроить такое "формальное" знание, ввиду обусловленности познания контекстом действия (в том числе культурным) и контекстом решаемой проблемы.


Преимущества прагматической и герменевтической точек зрения неоспоримы. Ориентация на результаты работы сознания сменяется ориентацией на объективации, осуществляемые в действиях и языке. Фиксация на познавательной функции сознания и на изобразительной функции языка, на зрительной метафоре "зеркала природы" отвергается в пользу программы выявления оправданных мнений (warranted assertion? - прим.), которая после Виттгенштейна и Остина развёртывается по всей широте иллокутивных сил (eloquence - красноречие - прим.), т.е. распространяется на всё, что может быть сказано, а не только на содержательную сторону речевой констатации фактов. "Сказать, как с чем-либо обстоят дела", тем самым становится особым случаем по отношению к общему: "сказать что-либо".

Но совместимы ли эти воззрения только с их интерпретацией в прагматизме и герменевтической философии, что ведёт к отказу от притязаний философского мышления на разумность, а вместе с тем и к расставанию с самой философией, или же они характеризуют новую парадигму, которая, хотя и приходит на смену развёртывающейся в философии сознания умственной языковой игре, однако не лишает силы усвоенные и выверенные в ходе самокритики способы обоснования, используемые в этой философии? За неимением убедительных и, главное, простых аргументов, я не могу прямо ответить на этот вопрос и потому ещё раз прибегну в своём изложении к повествовательной форме. ...

(далее он говорит о прощании с философией в трёх формах, терапевтической (Виттгенштейн), героической (Хайдеггер) и сальваторической)

Юрген Хабермас. "Философия как "местоблюститель" и "интерпретатор"". В "Моральное сознание и коммуникативное действие". Из-во "Наука": СПб, 2006, стр 19-21.

На всякий случай растолкую цитату. Ясность стиля явно не относится к достоинствам Хабермаса. Грубо, он констатирует смерть философии как системы взглядов.

Первый абзац указывает на инструменталистскую критику рациональной схемы познания. Хабермас напоминает нам о критической роли контекста решаемой проблемы в познании. Методологический эпистемологический индивидуализм (от Декарта через Канта и к марксистам) отвергается, на смену ему приходит понимание социальной природы познания, знания и мышления. Решение проблем - это рациональный процесс общностей людей, а не индивидов. Принципиальное заблуждение Канта заключалось в том, что он замышлял акт мышления как интимную деятельность индивида. Есть только "я" и бездна мира. Но мы, вооружённые современными антропологическими знаниями, понимаем, что "я" существует только как часть сообщества, коллектива. Что мышление опосредовано системой смыслов, которая исключительно социальна, коллективна. Саму же постановку проблемы Кантом мы считаем бессмысленной.

(и эта точка зрения весьма интересна, особенно своим развитием от эмпирицизма, т.е. это уже такой "постпозитивизм", а проще говоря инструментализм; многие не понимают огромной разницы)

Соответственно и "классическая" философия - это лишь сборище бессмысленных утверждений. Такие утверждения действительно есть. Ничего странного в этом нет. Надо понимать, что утверждения имеют смысл только при соблюдении определённых правил. Также как в математике деление на 0 не является осмысленной операцией, система Гегеля или Канта едва ли имеет смысл вообще.

Но при этом Хабермас подчёркивает "моральную" функцию философии. Кстати, и позитивисты тоже вовсе не отрицали классическую философию, религию и т.д. полностью. Они тоже считали, что у них есть "эстетическое", "этическое" и другие значения. Но не более того.

(из архивов, мнение может не совпадать с тем, что тогда утверждалось)

Само допущение о совершенном человеке, который совершает калькуляции полезности на основе полной информированности, конечно, очень далеко от реальности. Это понимают даже ортодоксы. Поэтому тот же Саймон в 1950-ых гг. ввёл термин ограниченной рациональности, т.е. рационального поведения в условиях неполной информированности. Так вот, вклад цитируемых здесь Канемана и Тверского в том, что они экспериментально опровергли ограниченную рациональность. Т.е. люди ведут себя нерационально не из-за недостатка в образовании, плохой мотивации, отсутствии опыта, а по совсем другой причине. (Это довольно смелое утверждение - прим.)

Довольно авторитетный в этой сфере Плотт (Charles Plott) пишет о существовании двух подходов: психологического и экономического. Психологи используют "философию базовых ценностей, на основании которых 'конструируются' предпочтения"; конструирование предпочтений зависит от контекста (среды), поэтому предпочтения неустойчивы, если вообще можно считать их существующими (Plott, 1996, Rational Individual Behaviour in Markets and Social Choice). Это перекликается с тем, что ещё в 1928-29 гг. заявлял Фрэнк Найт (Knight): сущность желаний - в изменчивости, поэтому они не могут представлять из себя объект научного исследования. Таким образом, для традиционной экономики здесь нет места, продолжает Плотт, так как невозможны оптимизация и стратегии в поведении. Этой теории Плотт противопоставляет свою, в которой потребности "обнаруживаются" (discover) индивидами в ходе экономических процессов. Таким образом, отход от рациональности (повторно) объясняется с помощью класса моделей, которые получили название "с обучением", но уже на основе более сложной модели. Это опять же перекликается с поведенческими моделями, используемыми в современной макроэкономике.

Однако сам Плотт не представляет существенных доказательств для своей теории. В то же время на такую трактовку есть масса возражений: Тверский отрицает, что обучение и опыт достаточны для выполнения аксиом рациональности. Более того, допустим, даже если повторять экспериментальные игры и наблюдать улучшение в поведении (с точки зрения рациональности), то это улучшение не переносится на аналогичные ситуации.

Пример собственно эксперимента (на основе Канемана и Тверского).
Две группы людей. Первой группе предлагается сделать выбор в следующей проблеме:
Представьте себя богаче на $200
У Вас есть выбор:
1) сыграть в лотерею и получить $600 с шансом 33%
2) получить $200

Второй группе:
Представьте себя богаче на $600
У Вас есть выбор:
1) потерять всю сумму с шансом 66%
2) не рисковать и расстаться с $400

Конкретные цифры здесь не играют роли, я восстанавливаю по памяти (нужны точные примеры со ссылками - обращайтесь отдельно).

Так вот, в первой группе большинство выберет противоположный вариант тому, что во второй группе, хотя эти проблемы совершенно идентичны. Есть и масса других аналогичных экспериментов. Значит, поведение людей определяется контекстом, в котором ставится и решается проблема.

"Эквивалентные формулировки одной и той же проблемы ведут к систематически разным предпочтениям. Очевидно, люди выбирают между описаниями вариантов, а не непосредственно между вариантами." (Tversky, 1996). Это противоречит одной из основных аксиом рациональности - транзитивности, т.е. утверждению, что мое предпочтение A над B не зависит от третьего варианта C.


Ссылки на вторичные обсуждения

На злобу дня
119871 - старое обсуждение

Из недавней статьи из журнала Economist. Статья непримечательная, но графики приглянулись.

Доля расходов на НИОКР в ВВП


Россия - примерно 1% от ВВП. США - более 2.5%.

Вот более впечатляющий. Научный продукт (количество научных публикаций по отношению к миру)


США - 30-40%! Колоссальная цифра.

Порядок цифр на мой взгляд выдержан верно. Т.е. для СССР мы имели примерно 5% мировых публикаций, для современной России примерно 2.5% (хм, интересно бы на них посмотреть). Интересно, что Китай, если мои глаза мне не изменяют, сегодня производит аж 10% научных статей. Цифра для одной страны достаточно внушительная, даже с учётом разницы в численности населения.

Ссылка на статью
Аналогичные графики

Вот ещё табличка из другого, более серьёзного, источника по доле ключевых работ СССР в химии:



Как видим, доля СССР в этой области на уровне европейских стран, но существенно отстаёт от США. Так как дела в химии и биологии были в среднем лучше, чем в других областях науки (кроме физмата), то из этого можно составить примерное представление о весе СССР в современной ему мировой науке. (Из этого, конечно, не будет верным делать скоропалительные выводы об успешности науки в СССР)